Kovacs: «Сочинение обнадёживающих песен — для меня вызов»

Сегодняшняя наша стереогостья —  нидерландская певица Шерон Ковакс, она же просто Kovacs.

В 2015 вышла дебютная пластинка артистки — «Shades of Black», в этом, 2018 году – второй лонгплей «Cheap Smell» (2018).

Также недавно Шерон выступила в Украине, отыграв два солдаут-концерта в Киеве и в Одессе. Далее наше — эксклюзивное интервью о музыкальной интимности, паукобоязни, сравнениях с Билли Холидей и проектах Sneaker Pimps и IAMX.

Шерон, если сравнивать два твоих альбома, то первый, на мой взгляд, звучит более мрачно и эмоционально, а второй — получился более сложным. Но это мнение слушателя. Многим, думаю, интересно узнать твой инсайдерский взгляд на их отличия.

— Я думаю, мой первый лонгплей был более мрачным. Он довольно значимый и «вылизанный». Вторая же пластинка – на мой взгляд, получилась более расцвеченной. Это более эклектичная, более сырая и правдивая работа. В ней больше элементов, которые отражают всё то, что мне нравится.

Знаю, что ты пишешь довольно много песен, из которых потом приходится выбирать те, что будут работать в альбоме. Это трудно для тебя?

— Для меня альбом — это как история, как книга жизни за три года.
Поэтому каждая песня, которую мне предстоит включить в альбом, должна подходить этой общей истории. Мне кажется, для каждой песни есть своё уникальное место. Так что иногда бывает нелегко отбросить что-то, что ты проживаешь. Но это как-то получается естественно — ты точно понимаешь, что какой-то трек обязательно должен быть в альбоме. Затем, когда ты собираешь трек за треком, это всё вырастает дальше. И так, пока не набирается 15 песен.

 

У тебя оказалось готово много готовых композиций?

— По-моему, я написала почти 50 песен. Кажется, 45. Да, это немало.

Шерон Ковакс: «Для каждой песни есть своё уникальное место» (фото — Stereoigor)

Принято выделять так называемую «проблему третьего альбома» — что не сто́ит копировать себя, нужно искать новые формы, может быть, новые источники вдохновения. Понятно, что это не конвейер и говорить об этом рано  — у тебя только-только вышел новый лонгплей — но, возможно, ты уже начала обдумывать, куда двигаться дальше к следующему, третьему альбому?

— Я уже планирую новые сочинения, складываю планы. Скорее всего, мне предстоит снова много написать в Лондоне. В музыкальном плане мне пока не совсем ясно: я хочу немного от первого альбома, немного — от второго и добавить нечто новое. Я пока не знаю. Возможно, он будет ещё более эмоциональным.
Знаешь, создание нового альбома — это старт, после которого смотришь, что из этого получается и куда это ведёт. Это как жизнь — никогда не знаешь, что случится после.

Во втором твоём альбоме есть несколько мрачная песня «Black Spider». У тебя в жизни есть арахнофобия?

— Нет, от боязни пауков я не страдаю. Песня о том, каково это — быть пойманным в собственную паутину. О том, когда ты находишься в поле зрения — когда ты одновременно и пойман, и сам являешься пауком.

Шэрон, тебя регулярно называют «новой Билли Холидэй». Как ты сама к этому относишься — ты польщена или наоборот, чувствуешь «уколы ревности»?

— Нет, я польщена. Для меня это очень большой комплимент, когда люди упоминают твоё имя рядом с её именем. Конечно, я остаюсь собой — «Привет, это я, Шэрон Ковакс». Но вполне нормально, что люди, слыша что-то, сравнивают это с чем-то ещё. Мне приятно такое сравнение.

 

Для продюсирования второго альбома ты пригласила участника группы Sneaker Pimps – Лиама Хоу. Почти с распадом Sneaker Pimps другой участник той же группы– Крис Корнер – стал заниматься собственным проектом IAMX. Я так понимаю, подход к музыке Лиама Лоу тебе оказался ближе?

— Я слежу за тем, что делает Лиам. Он работал со множеством артистов: Lana Del Rey, Marina & The Diamonds, FKA Twigs. Кроме того, с Лиамом мы вместе написали также пару песен и для моего первого альбома. Мне комфортно работать с ним, и поэтому я решила, что ему удастся воплотить все те задумки, что были у меня в голове.

Конечно, мы не раз в разговорах с Лиамом касались Криса Корнера — может быть, они снова будут что-то делать вместе.

Ты согласна с утверждением, что «чтобы писать красивые песни автор должен быть несчастен»?

— Нет, я так не думаю. Мне кажется, что…
Конечно, я начала писать песни в состоянии печали, как будто из мрака.
Сейчас я становлюсь взрослее и мудрее — и также учусь писать песни в состоянии счастья. Я понимаю, что в песню можно вместить больше других, разных вещей.

 

Но о «печальных сторонах» жизни песни пишутся легче?
Конечно! Это гораздо легче. Для меня это челлендж — писать обнадёживающие песни.
мне кажется, мой новый альбом как раз таким получился — немного более обнадёживающим.

У тебя много выступлений, переездов. Ты при этом можешь продолжать сочинять песни. Что из того, чем ты окружена, может вывести из себя, вызвать твоё раздражение или злость — и послужить своего рода «вдохновением»: скажем, плохой завтрак в гостинице или плохой секс?

— Ха-ха, нет! Это такие вещи, как дружеские отношения. Расставание. Я могу на кого-то очень рассердиться. Вообще, когда я сержусь — это лучше всего.
(смеётся)
Потому что всю свою злость я потом выливаю в песню. Если бы я вот прямо сейчас тут писала бы песню, то она, скорее всего, была бы о «дружбе», которая на самом деле дружбой не была.

«Селфи? Ну давай!»

Твоя музыка «тёмная», можно сказать, «ночная». Но часто у тебя нет выбора, и приходится выступать на фестивалях при ярком, дневном свете — перед массой народа в далеко не интимной атмосфере: кто-то пивко потягивает, кто-то ест чипсы. Такие ситуации влияют на тебя, на то, какие песни ты решаешь записать?

— Нет. Я просто пишу, как складывается. Я вообще о многих вещах не думаю: когда приходится так выступать, я просто пою для кого-то именно из аудитории. Если находятся люди, которые вообще не обращают внимания на концерт, то я могу выразительно на них посмотреть, они это заметят и: «Вот, чёрт!»

Исполняя каждую песню, я нахожусь в её эмоции, в её истории. Для меня самой — это терапия. Мне неважно, выступаю ли я перед тремя зрителями, перед восьмьюдесятью тысячами или перед тысячей — это одно и то же.

Люди, с которыми ты работаешь в студии — влияют на процесс записи? Ты прислушиваешься к их мнению, советам?

— В самом начале да, я презентовала свои наработки. Особенно это касалось менеджеров рекорд-лейблов: ты показываешь им то, что тебе нравится, а в ответ можешь услышать что-то вроде «вот тут слишком громко это звучит».
Но такое влияние минимально. Я думаю, для этого есть продюсер, который знает, что и как должно звучать. Но я в любом случае не иду на компромиссы.

Шэрон, это немного о другом. Несколько лет назад я разговаривал с Билли Корганом из the Smashing Pumpkins (когда, фактически, the Smashing Pumpkins и стали просто Билли Корганом). Корган сказал, что в начале они так и работали, каждый в группе добавлял своё. Потом он от этого подхода отказался, просто говоря музыкантам, что и как им следует играть. Музыканты в студии во время записи могут давать тебе советы?

— Да-да, конечно. Иногда нужны базовые элементы, которые ложатся в основу трека. Но когда есть пространство для креатива — то да, тогда я даю некоторые намётки, которые потом развиваются дальше. Я люблю, когда так происходит, но я никогда не скажу «делай, как знаешь».

 

 

Написание песен — своего рода магия. Магия не терпит суеты или лишнего шума. В какое время тебе лучше всего удаётся «творить»?

— Вечер. Ночь или вечер. Я всегда начинала петь часов в 10-11 вечера. Сейчас это не всегда можно делать.

 

Твою музыку, скажем так, почти невозможно услышать в эфире радиостанций, при этом у тебя в Украине прошло 2 «солд-аут» концерта. Какова ситуация в других странах? Твои песни звучат на мэйнстрим-станциях?

— Это сложно. Потому что моя музыка всё таки не мэйнстрим. В Голландии – да. Но люди находят мою музыку и так — на Spotify, в YouTube. Музыкальная индустрия изменилась. По этому поводу парятся сейчас только рекорд-лейблы: «У нас нет ротаций! У нас нет ротаций!»
Да ну их!

АУДИО-версия интервью, выпуск STEREOBAZA №328:

Отельная благодарность:
Сергей Матвеев, Андрей Клымкив, Анна Балент, Руслана Вишневская.

 

Смотрите / слушайте / читайте также эксклюзивные интервью Stereoigor с фронтменом Depeche Mode Дейвом Гааном и с Tricky

Поделиться: