Берлинское интервью с изобретателем «индитроники» Томасом Морром

Берлин.
8 минут пеш­ком от U‑Bahn-станции Eberswalder Straße — и мы на ули­це Раумштрассе.

На пер­вом эта­же акку­рат­ной пяти­этаж­ки рас­по­ло­жи­лась штаб-квартира инди-лейбла Morr Music — лей­б­ла, открыв­ше­му миру талан­ты Lali Puna, Hermann & Klein, Múm, ISAN, The Go Find.

В кон­це рабо­че­го дня осно­ва­тель Morr Music, изоб­ре­та­тель тер­ми­на «индит­ро­ни­ка» Томас Морр нашёл вре­мя встре­тить­ся и рас­ска­зать исто­рию созда­ния это­го зна­ко­во­го лей­б­ла, что свя­зы­ва­ет его с Radiohead, реак­ции слу­ша­те­лей на пере­из­бы­ток музы­ки, о том, поче­му он не любит кара­оке и какое клю­че­вое реше­ние при­нял 11 сен­тяб­ря 2001 года.

Стереогость

 

Если вы хотя бы раз в жиз­ни слы­ша­ли тер­мин «инди-троника» или инди-рок, вам по душе мело­дич­ная смесь гитар и элек­тро­ни­ки – вы по адре­су.

Наша новая спе­ци­аль­ная руб­ри­ка – «Стереогость».

Её пер­вый герой – Томас Морр, пожа­луй, самый извест­ный в этом веке попу­ля­ри­за­тор жан­ров краут-рок, инди-поп, в кон­це кон­цов, инди-троника.

Мы встре­ча­ем­ся с Томасом в его бер­лин­ском офи­се, где после неболь­шой экс­кур­сии по штаб-квартире Morr Music зна­ме­ни­тый про­дю­сер и пио­нер экс­пе­ри­мен­таль­ной музы­ки даёт нам это интер­вью

 

Stereoigor: —  Томас, рас­ска­жи, пожа­луй­ста, с чего нача­лась исто­рия Morr Music?

 

Томас Морр: — Вообще-то, я зани­мал­ся раз­ны­ми веща­ми, кото­рые так или ина­че и при­ве­ли меня к тому, что я запу­стил свой соб­ствен­ный лей­бл.

Мне было 18, когда я начал зани­мать­ся ди-джеингом, затем орга­ни­зо­вы­вал выступ­ле­ния арти­стов, потом зани­мал­ся мага­зи­ном по про­да­же запи­сей. Работал в сети рас­про­стра­не­ния пла­сти­нок и дис­ков для импор­та в Германию – я отве­чал за тех­но, экс­пе­ри­мен­таль­ную и аль­тер­на­тив­ную музы­ку.

Устраивал в одном из клу­бов кон­церт­ные выступ­ле­ния. Это всё было в Ганновере, где я про­жил очень дол­гое вре­мя. Затем я пере­ехал сюда, в Берлин, в нача­ле 98 года. Здесь я рабо­тал на одно­го из круп­ней­ших музы­каль­ных дис­три­бю­то­ров в Европе.

Вскоре полу­чил пред­ло­же­ние вме­сте с дру­гом создать дис­три­бю­тор­скую ком­па­нию под Мюнхеном. Когда это у нас полу­чи­лось, я понял: «Круто! Я выстро­ил свою инфра­струк­ту­ру». И тогда у меня роди­лась идея запус­ка соб­ствен­но­го рекорд-лейбла.

Я ведь неис­пра­ви­мый кол­лек­ци­о­нер вини­ла – когда я толь­ко начи­нал, я выби­рал мас­су спе­ци­фи­че­ских 7‑дюймовых запи­сей, осо­бен­но из Великобритании, отсле­жи­вая мас­су новых инте­рес­ных про­ек­тов. И я поду­мал, что смо­гу позна­ко­мить слу­ша­те­лей с эти­ми груп­па­ми и испол­ни­те­ля­ми посред­ством дис­три­бю­тор­ской ком­па­нии.

Таким обра­зом, всё сло­жи­лось в пра­виль­ное вре­мя: у меня дав­но была идея, я очень люб­лю зани­мать­ся этим делом, к тому же у меня была гото­ва инфра­струк­ту­ра – самая важ­ная вещь. Я про­ра­бо­тал на дис­три­бю­тор­скую ком­па­нию два или три меся­ца, и тогда решил создать лей­бл, когда понял, что все воз­мож­но­сти у меня в руках.

Кстати, сво­е­му това­ри­щу, с кото­рым мы жили в квар­ти­ре – это Маркус Ахер из груп­пы The Notwist – я рас­ска­зы­вал свои идеи. Я обсуж­дал с ним, с каки­ми арти­ста­ми мне хоте­лось бы рабо­тать, а он со сво­ей подруж­кой как раз начал про­ект Lali Puna — эта груп­па мне очень понра­ви­лась, и ста­ла одной из двух моих самых люби­мых на тот момент — вме­сте с Boards of Canada. Благодаря это­му зна­ком­ству с тех пор и нача­лось наше дол­го­сроч­ное сотруд­ни­че­ство. Вот такая предыс­то­рия и нача­ло того, как появил­ся лей­бл.

Лейбл Morr Music стал, объ­ек­тив­но гово­ря, над­строй­кой над музыкально-дистрибюторской сетью?

 

— Да-да, я и заду­мы­вал так – мне не хоте­лось зави­сеть от дру­гих дис­три­бю­то­ров. Это все­гда допол­ни­тель­ные рис­ки – неко­то­рые мои дру­зья ведь созда­ли соб­ствен­ные лейб­лы, кото­рые, в кон­це кон­цов, закон­чи­ли не очень хоро­шо… Чтобы не повто­рять таких исто­рий, я осо­зна­вал важ­ность сети рас­про­стра­не­ния – ведь если ты соби­ра­ешь­ся что-то создать, то ты дол­жен знать, каким обра­зом ты доне­сёшь это миру.

 

Как ты счи­та­ешь, име­ет ли дис­три­бю­тор­ская сеть, инфра­струк­ту­ра рекор­дин­го­вой ком­па­нии такое же важ­ное зна­че­ние сей­час, после циф­ро­вой рево­лю­ции?

 

— Я думаю, она по-прежнему важ­на. Проблема в том, что циф­ро­вая рево­лю­ция уни­что­жи­ла зна­чи­тель­ную часть такой инфра­струк­ту­ры, но не созда­ла каче­ствен­но­го заме­ще­ния.

У нас есть мас­са рели­зов – за ними мно­же­ство затра­чен­ных ресур­сов и сил, а они почти бес­плат­ны. На каж­дой тер­ри­то­рии мы про­да­ём не боль­ше пары сотен ну или пары тысяч копий сво­е­го рели­за. Конечно, сей­час у нас гораз­до боль­ший охват, при этом мно­го музы­ки ста­но­вит­ся «види­мой», но для каче­ствен­но­го охва­та по-прежнему необ­хо­ди­мы инве­сти­ции.

Вал лажо­вой музы­ки тоже ведь огром­ный – и люди сей­час выби­ра­ют меж­ду откро­вен­но пло­хой музы­кой, про­сто OK-музыкой и чем-то по-настоящему инте­рес­ным. И тебе при­хо­дит­ся мно­го рабо­тать для это­го.

 

Что ты име­ешь вви­ду, гово­ря о «види­мо­сти» музы­ки?

 

— На слу­ша­те­лей сей­час обру­ши­ва­ет­ся огром­ный поток новой музы­ки, раз­ной, и сей­час очень труд­но добить­ся вни­ма­ния, что­бы тебя заме­ти­ли. На каж­дом эта­пе рабо­ты дета­лям при­хо­дит­ся уде­лять всё боль­ше вни­ма­ния. Я имею вви­ду, рабо­тая на циф­ро­вой плат­фор­ме, при­хо­дит­ся вни­кать, как это всё рабо­та­ет. Плюс оста­ёт­ся про­да­жа на физи­че­ских носи­те­лях в мага­зи­нах. Плюс медиа, плюс, плюс… Сейчас ста­но­вит­ся всё боль­ше дис­три­бу­ци­он­ных кана­лов. А пери­од, когда ты можешь быть инте­рес­ным людям, сей­час всё коро­че.

И хотя сей­час все зна­ют и видят, что про­ис­хо­дит вез­де, всё боль­ший инте­рес у людей  вызы­ва­ет то, что про­ис­хо­дит рядом с ними, на их «домаш­нем» музы­каль­ном рын­ке. Таким обра­зом, всё полу­ча­ет вро­де бы как более меж­ду­на­род­ное раз­ви­тие, но при этом ста­но­вит­ся всё более локаль­ным. Вероятно, это такая есте­ствен­ная реак­ция людей на пере­из­бы­ток музы­ки.

Нам нелег­ко с этим рабо­тать, посколь­ку наша мар­ке­тин­го­вая стра­те­гия – рабо­та в нише­вых рын­ках на всех тер­ри­то­ри­ях, и мы нико­гда не фоку­си­ро­ва­лись толь­ко на Германии.

Это прав­да, что на Morr Music по-прежнему изда­ют­ся толь­ко те запи­си и арти­сты, кото­рые нра­вят­ся лич­но тебе?

 

— Да, я думаю, это так. Я думаю, это в неко­то­ром роде наи­бо­лее важ­ная вещь. К при­ме­ру, в Берлине есть извест­ный испол­ни­тель, не буду назы­вать его име­ни, все любят его.  У него есть менедж­мент, кото­рый устра­и­ва­ет ему мно­же­ство кон­цер­тов и выступ­ле­ний на фести­ва­лях. На что я гово­рю: «Это всё заме­ча­тель­но и пре­крас­но, конеч­но, но мне не нра­вят­ся его пес­ни». После чего менедж­мент гово­рит: «О, ну ты ведёшь себя пря­мо как мейджор-лейбл», на что я про­сто отве­тил: «Нет! Это вы ведё­те себя как мей­джор, пото­му что, вы гово­ри­те – раз есть инфра­струк­ту­ра, всё заме­ча­тель­но, давай­те под­пи­сы­вать кон­тракт с этим испол­ни­те­лем».

А я думаю, что ему сто­ит вер­нуть­ся в сту­дию и пора­бо­тать над тем, что он может сде­лать луч­ше. Если можешь сде­лать луч­ше – то ты дол­жен сде­лать луч­ше. Потому что сей­час это недо­ста­точ­но хоро­шо. Хотя мне и гово­рят: «Ну, послу­шай, все ведь его так любят!»

Я думаю, что люди, навер­ное, по-прежнему мне верят, когда я заяв­ляю, что люб­лю слу­шать музы­ку. Сейчас, по исте­че­нию вре­ме­ни, я могу ска­зать о неко­то­рых наших рели­зах, что когда-то рань­ше они мне нра­ви­лись, но сей­час боль­ше не нра­вят­ся. Но я совер­шен­но чёт­ко по-прежнему пом­ню и пони­маю, поче­му имен­но в своё вре­мя мы изда­ли каж­дую запись на нашем лей­б­ле.

 

Томас, ска­жи, насколь­ко труд­но оста­вать­ся инди-лейблом в Германии – не было ли пред­ло­же­ния для Morr Music вой­ти в состав транс­на­ци­о­наль­ных ком­па­ний?

 

— Нет, дело в том, что то, что мы дела­ем и с каки­ми арти­ста­ми рабо­та­ем для огром­ных ком­па­ний про­сто ужас­ная музы­ка, мне кажет­ся. У нас есть дого­во­рён­но­сти по паб­ли­шин­гу с мейджор-компаниями. Да и это не име­ет смыс­ла с тем, как сей­час мы функ­ци­о­ни­ру­ем. Артисты, с кото­ры­ми рабо­та­ем, не очень-то хотят быть частью какой-то огром­ной струк­ту­ры, ведь мы доволь­но быст­рые и гиб­кие. У нас пря­мые кон­так­ты со мно­же­ством людей. Да и мне боль­ше нра­вит­ся дей­ство­вать напря­мую и непо­сред­ствен­но кон­тро­ли­ро­вать рабо­чие про­цес­сы.

В 2002 году на Morr Music вышел «Blue Skied An’ Clear» – аль­бом кавер-версий Slowdive – один из луч­ших, на мой взгляд, кавер-альбомов в миро­вой исто­рии. Как и поче­му ты выбрал пес­ни имен­но груп­пы Slowdive? И нет ли пла­нов попро­бо­вать повто­рить этот успех?

 

— Ну, это вряд удаст­ся сно­ва. Запись кавер-версий тре­бу­ет искус­но­го под­хо­да – рабо­та под пра­виль­ным углом и необ­хо­ди­мость сов­па­де­ния мно­гих вещей в одно и то же вре­мя.

Было пери­од, когда я слу­шал мно­го элек­трон­ной музы­ки – очень-очень дол­гое вре­мя. И в кон­це кон­цов решил, что мне нуж­но что-то ещё, ведь есть мас­са испол­ни­те­лей и групп с музы­кой, к кото­рой я сно­ва почув­ство­вал тягу.

Вообще-то для осно­вы запи­си это­го рели­за я рас­смат­ри­вал три груп­пы, кото­рые в наи­боль­шей сте­пе­ни повли­я­ли на арти­стов, с кото­ры­ми мы рабо­та­ем:

My Bloody Valentine.

Но их я сра­зу решил не тро­гать, пото­му что их имя упо­ми­на­лось в любом пресс-релизе любой инди-группы, кото­рая бра­ла в руки гита­ры. В кон­це кон­цов, это ста­ло про­сто невы­но­си­мо.

И ещё 2 группы-претендентки: Cocteau Twins и Slowdive.

Кстати, я пре­крас­но пом­ню день, когда при­нял такое реше­ние: 11 сен­тяб­ря 2001 года. Дело в том, что нака­нуне вече­ром, точ­нее, в ночь с 10 на 11 сен­тяб­ря тут у нас были Radiohead.

Менеджер Radiohead – Крис Хаффорд – рань­ше был про­дю­се­ром груп­пы Slowdive. Мы с ним поужи­на­ли, и потом уже про­дол­жа­ли выпи­вать в баре. А Radiohead как раз тогда высту­па­ли в Берлине.  Я делал с ними интер­вью для одно­го из жур­на­лов – они, кста­ти, сами захо­те­ли встре­тить­ся со мной…

Тут же была и Валери из Lali Puna, так вот, тогда утром я спро­сил у неё – зна­ет ли она такую груп­пу, как Slowdive, кото­рая колос­саль­но повли­я­ла на музы­ку Sigur Ros и Múm?

Она замя­лась, и отве­ти­ла, что, мол, назва­ние ей извест­но, но их музы­ку она вспом­нить не может. Я сра­зу ска­зал: «Прикольно!», спро­сил ещё у несколь­ких групп, и при­нял это реше­ние.

 

Потому что они тоже не зна­ли о Slowdive?

 

— Да! Они зву­ча­ли очень похо­же, поэто­му идея услы­шать их под­ход к пес­ням Slowdive пока­за­лась очень инте­рес­ной. Так что рабо­та над пла­стин­кой нача­лась сра­зу после зав­тра­ка 11 сен­тяб­ря.

Вообще, у меня даже идея была сде­лать так:

одна сто­ро­на – для кавер-версий My Bloody Valentine , вто­рая сто­ро­на – я гово­рю, как рас­по­ло­жил бы это на вини­ле – для Cocteau Twins, тре­тья – для Slowdive. Но потом решил, что, навер­ное, име­ет смысл боль­ше скон­цен­три­ро­вать­ся на какой-то одной груп­пе, и это реше­ние при­шло мне из-за раз­го­во­ра с Крисом Хаффордом.

 

А ты не пытал­ся при­влечь Radiohead для уча­стия в запи­си «Blue Skied An’ Clear»?

 

— Ну, я же не сума­сшед­ший, нет конеч­но. У нас состо­ял­ся пре­крас­ный кон­такт, они помог­ли нам с про­мо Lali Puna и лей­б­ла, но всё-таки мы немно­го из раз­ных миров.

Послушаем с выше­упо­мя­ну­то­го зна­ме­ни­то­го сбор­ни­ка Blue Skied An’ Clear

ещё одну пье­су — When The Sun Hits в интер­пре­та­ции про­ек­та Solvent

Томас, что ты дума­ешь о пер­спек­ти­вах жан­ра плин­кер­поп?

 

—  Плинкерпоп? Упс, а что это? Это то, что мы дела­ем?

 

— Ну да, тебе при­пи­сы­ва­ют изоб­ре­те­ние это­го тер­ми­на – сме­ше­ние инди и элек­тро­ни­ки. Сейчас мно­го поп-музыки зву­чит как сме­ше­ние инди и поп как какие-то лет 10 назад. То есть посто­ян­но меня­ют­ся стан­дар­ты поп-музыки. Как ты дума­ешь, долж­на ли менять­ся инди-музыка, что­бы не зву­чать как поп-музыка из теле­ви­зо­ра?

 

— Вообще, мне боль­ше нра­вит­ся тер­мин «индит­ро­ни­ка». Знаешь, я не так хоро­шо раз­би­ра­юсь в жан­рах. Но те вещи, кото­рые нам нра­ви­лись рань­ше, кото­рые мы когда-то дела­ли, мож­но услы­шать в зву­ча­нии и Radiohead, и Bjork, и вооб­ще в мейн-стриме.

А сей­час я не знаю. К при­ме­ру, мои музы­каль­ные вку­сы и пред­по­чте­ния меня­ют­ся каж­дые пару лет. Возникают назва­ния типа элек­трон­ный фолк поп, и всё более мел­кие и мель­чай­шие – суб-суб-суб-микро – раз­но­вид­но­сти под-жанров, и труд­нее назвать, что­бы не оши­бить­ся, какой имен­но стиль ты пред­по­чи­та­ешь. Хотя у меня регу­ляр­но воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что при этом всё повто­рят­ся – инди-рок, затем краут-рок, или краут-рок, а затем инди-рок, но я не ста­ра­юсь сле­до­вать мейн­стри­му, от кото­ро­го я про­сто устал.

Сейчас появи­лось мно­же­ство пре­крас­ных групп, зву­ча­щих как в сере­дине девя­но­стых.

Но, что мы дела­ем, нико­гда не отно­си­лось к мейн­стри­му – во вся­ком слу­чае, для меня. Даже когда мы дости­га­ли высот в мейн­стри­ме, мы нико­гда не ста­ра­лись делать это­го наме­рен­но. Мы все­гда сти­ра­ем­ся най­ти что-то новое, открыть что-то ори­ги­наль­ное. Когда-то мы дела­ем пра­виль­но, когда-то оши­ба­ем­ся, но нико­гда не сле­ду­ем за мейн­стри­мом.

Трудно быть арти­стом Morr Music?

 

— Почему труд­но? Это очень хоро­шо.

 

Я имею вви­ду, быть под­пи­сан­ным лей­б­лом.

 

— Да, мы раз­бор­чи­вые и тре­бо­ва­тель­ные. То, что для мно­гих часто ока­зы­ва­ет­ся нелег­ко – мы ста­ра­ем­ся при­дер­жи­вать­ся эсте­ти­че­ской выдер­жан­но­сти. Но если тебе это под­хо­дит, и ты ста­ра­ешь­ся быть на опре­де­лён­ном уровне – это сра­ба­ты­ва­ет. Мы сфо­ку­си­ро­ва­ны и сосре­до­то­че­ны на дета­лях.

Ещё име­ет зна­че­ние, уда­ёт­ся ли най­ти пра­виль­ную груп­пу в пра­виль­ное вре­мя. Что-то, что я слу­шаю, мне может силь­но не нра­вить­ся, но, воз­мож­но, понра­вит­ся в дру­гой раз – когда я в мень­шем стрес­се, или про­слу­шал что-то ещё до этой груп­пы.

Как и у вся­ко­го лей­б­ла, у нас мас­са демо-записей, поэто­му нуж­но слу­шать очень мно­го и очень быст­ро, я не знаю, может быть даже два­дцать групп за три мину­ты.

 

Ты кому-то ещё пору­ча­ешь про­слу­ши­ва­ние демо-материалов?

 

— Нет, я в любом слу­чае сде­лаю это быст­рее, и я знаю, что мне понра­вит­ся. И сей­час, гля­дя на всю исто­рию изда­ний наше­го лей­б­ла, я вижу, что всё в поряд­ке.

 

В свя­зи с раз­ви­ти­ем Интернета и, при этом, упро­ще­ни­ем запи­сей «на дому» – к вам ста­ло посту­пать боль­ше или мень­ше демо-записей от испол­ни­те­лей?

 

— Мало что изме­ни­лось, коли­че­ство при­мер­но такое же. Я одна­жды под­счи­тал,  это при­мер­но три тыся­чи компакт-дисков за девять меся­цев. Это при­мер­но тыся­чи четы­ре дис­ков в год.

 

То есть тебе при­хо­дит­ся про­слу­ши­вать более деся­ти ком­пак­тов каж­дый день?

 

— Грубо гово­ря, да. Но ещё боль­ше демо мы про­слу­ши­ва­ем на Soundcloud и через интернет-загрузки – их боль­ше, чем дис­ков. Два-три года назад мы ещё исполь­зо­ва­ли MySpace, но уже боль­ше его не исполь­зу­ем. Дело в том, что если есть что-то инте­рес­ное, ты обя­за­тель­но об этом узна­ешь.

Хотя вот за послед­нюю неде­лю посту­пи­ло все­го око­ло пяти­де­ся­ти запи­сей, и я по-прежнему пыта­юсь всё про­слу­шать.

 

А как вы ещё нахо­ди­те новых арти­стов для ката­ло­га Morr Music? Ведёте ли вы такую поис­ко­вую рабо­ту по клу­бам, в интер­не­те?

 

— Я все­гда думаю, что, навер­ное, нам сто­и­ло бы этим занять­ся, но есть одна очень важ­ная вещь – у нас есть очень хоро­шие свя­зи со все­ми наши­ми арти­ста­ми. И если они заме­ча­ют хоро­ших испол­ни­те­лей в туре и нахо­дят их инте­рес­ны­ми, они обыч­но все­гда сооб­ща­ют нам. Если кто-то из дру­зей наших музы­кан­тов зате­ва­ет про­ект, или дела­ет сайд-проект, мы тоже об этом узна­ём от них.

Именно по этой при­чине у нас, к при­ме­ру, так мно­го про­ек­тов из Исландии – мы нача­ли рабо­тать с Múm, ещё в самом нача­ле, а так­же, бла­го­да­ря им, позна­ко­ми­лись с дру­ги­ми тамош­ни­ми испол­ни­те­ля­ми. Это сво­е­го рода одно комью­ни­ти.

То есть у нас есть такое доволь­но близ­кое сооб­ще­ство еди­но­мыш­лен­ни­ков, бла­го­да­ря кото­ро­му мы полу­чи­ли дру­же­ствен­ных им арти­стов.

За послед­ние две­на­дцать лет исто­рии лей­б­ла могу ска­зать, что все­го око­ло шести арти­стов я под­пи­сал бла­го­да­ря тому, мне понра­ви­лись их демо-записи. В сред­нем, при помо­щи демо арти­стов полу­ча­ет­ся нахо­дить толь­ко раз в два года – это зву­чит чудо­вищ­но, конеч­но, – но по этой при­чине я про­дол­жаю слу­шать демо-записи.

 

Ты даёшь сове­ты испол­ни­те­лям Morr Music? Оказываешь на них твор­че­ское дав­ле­ние, как имен­но они долж­ны зву­чать?

 

— Более или менее, когда они запи­сы­ва­ют­ся. Конечно же, они при­сы­ла­ют мне запи­си и хотят полу­чить мои ком­мен­та­рии, что я об этом думаю, в пра­виль­ном ли направ­ле­нии они дви­жут­ся, и захо­чу ли я даль­ше рабо­тать с этим.

Я имею вви­ду, что даю ком­мен­та­рии, но нико­гда не пыта­юсь давить. Если я пони­маю, что кому-то хочет­ся зву­чать осо­бым обра­зом, и мне, может быть, это не очень понра­вит­ся, то мне либо нуж­но при­нять такой под­ход к музы­ке, либо мы про­сто можем не рабо­тать даль­ше с таким арти­стом.

В про­шлом я пери­о­ди­че­ски ока­зы­вал боль­ше дав­ле­ния на арти­стов, но сей­час я более спо­ко­ен на этот счёт. В самое пер­вое вре­мя я был более назой­лив по отно­ше­нию к арти­стам, и они не то, что­бы меня боя­лись, но осто­рож­ни­ча­ли: «Ой, я не знаю, понра­вит­ся ли такое Томасу». Это пото­му, что я мно­го кри­ти­ко­вал: «Мне не нра­вит­ся вот это, я хочу по-другому». У нас было даже такое, что груп­пам хоте­лось вклю­чить какую-то пес­ню в аль­бом, а я был про­тив, и даже гово­рил им: «В таком виде я про­сто не издам ваш аль­бом».

У тебя тут в каби­не­те раз­ве­ша­ны фото­гра­фи­че­ские фоны – вы пря­мо дела­е­те тут фото­сес­сии арти­стов?

 

— Нет, это для сним­ков для наше­го Интернет-магазина. Иногда мне при­хо­дит­ся ухо­дить, что­бы они тут этим зани­ма­лись. Вообще, я срав­ни­тель­но недав­но пере­брал­ся в эту боль­шу­щую ком­на­ту – она рань­ше у нас обыч­но про­ста­и­ва­ла, но во вре­мя туров исполь­зо­ва­лась как место, где мог­ли пере­но­че­вать арти­сты.

Но, в кон­це кон­цов, я ска­зал, что давай­те с этим закан­чи­вать, так как неко­то­рые груп­пы мог­ли оста­вать­ся тут на целую неде­лю. А когда ты тут рабо­та­ешь, это не все­гда удоб­но – ведь здесь всё-таки офис. Так что теперь это будет моей ком­на­той. Это же не арти­сти­че­ский отель, хотя очень мно­гие музы­кан­ты спа­ли тут. Да и не толь­ко в этой ком­на­те, а, прак­ти­че­ски, в каж­дой.

Берлин, бло­ши­ный рынок в Mauerpar, Фото — Stereoigor.

 

Томас, рядом с вами тут рас­по­ло­жен бер­лин­ский бло­ши­ный рынок – ска­жи, ты не ощу­ща­ешь ника­ко­го вли­я­ния от него? Иногда хочет­ся вый­ти из офи­са про­вет­рить­ся – вы не про­ни­ка­е­тесь атмо­сфе­рой этой части Берлина?

 

- Нет! Да и в послед­нее вре­мя там ста­ли соби­рать­ся люди, кото­рые мас­со­во по вос­кре­се­ньям поют в кара­оке – мне не очень нра­вят­ся такое стол­по­тво­ре­ние под откры­тым небом… Так что туда не осо­бен­но хочет­ся выхо­дить. Примерно год назад ту часть немно­го пере­стро­и­ли, так что там сей­час быва­ет очень мно­го людей, тури­стов.

Я же пред­по­чи­таю очень хоро­шие кофей­ные места, кото­рые есть тут, ведь бывать там гораз­до инте­рес­нее и при­ят­нее.

 

Я слы­шал, что мно­же­ство арти­стов, кото­рые рабо­та­ли здесь, в Берлине – в част­но­сти, Дейвид Боуи и Алан Уайлдер из Depeche Mode – загля­ды­ва­ли на него, и даже чего-то там для себя нахо­ди­ли.

 

— В вось­ми­де­ся­тых, я так пола­гаю?

 

Ну, вообще-то да, важ­ная деталь.

 

— В этом вся раз­ни­ца. Сейчас луч­ший бло­ши­ный рынок это что-то вро­де ресур­са Ebay. Я хочу ска­зать, что я очень люб­лю Берлин, но так­же я люб­лю и мно­же­ство дру­гих мест. Здесь по-прежнему недо­ро­гая арен­да, мно­го недо­ро­гих кафе, баров – про­сто мест, куда хочет­ся пой­ти. Обычно это­го не осо­зна­ёшь, пока живёшь тут, но мгно­вен­но это пони­ма­ешь, когда откуда-то сюда воз­вра­ща­ешь­ся. И я нахо­жу это потря­са­ю­щим. Чем боль­ше путе­ше­ству­ешь, тем при­ят­нее сюда при­ез­жать сно­ва.

 

Как ты счи­та­ешь, ока­зы­ва­ет ли Берлин вли­я­ние на музы­ку, кото­рую здесь запи­сы­ва­ют?

 

— По прав­де ска­зать, до кон­ца не знаю. Очень мно­го музы­каль­ных явле­ний про­ис­хо­дит в Берлине. Но, если заду­мать­ся над чем-то осо­бо спе­ци­фич­ным, свой­ствен­ным имен­но Германии или Берлину, в част­но­сти, то это краут-рок. Множество групп, с  кото­ры­ми мы начи­на­ли рабо­тать в самом нача­ле, и затем эти Mouse on Mars, Kreidler, Tarwater, To Rococo Rot – все они име­ют исто­ри­че­ское раз­ви­тие этой музы­каль­ной линии.

Это даже явля­ет­ся каким-то куль­том. Поэтому, я пола­гаю, такой факт ока­зы­ва­ет вли­я­ние на бер­лин­скую музы­ку. Множество не-берлинцев, не-немцев дела­ют музы­ку здесь. И что мне нра­вит­ся, что они, в свою оче­редь, тоже ока­зы­ва­ют своё вли­я­ние – при­вно­ся мно­го сво­е­го. Лет десять назад пост-Kraftwerk-группы запи­сы­ва­лись тут, люди их иден­ти­фи­ци­ро­ва­ли по это­му при­зна­ку, и они име­ли успех. Сейчас же всё пере­ме­ша­но.

То, что люди сей­час по-прежнему вос­при­ни­ма­ют как сугу­бо «немец­кое», отсы­ла­ет к Kraftwerk, к Neu!   или к дру­гой, техно-музыке.

А ты сам нико­гда не пытал­ся играть ни в какой груп­пе?

 

— Я? Нет, я не талант­лив. Я имею опыт про­дю­си­ро­ва­ния элек­трон­ной музы­ки, но мне инте­рес­нее управ­лять лей­б­лом. И я в самом нача­ле ещё понял, что вре­ме­ни про­сто не хва­тит, что­бы всем этим зани­мать­ся. Приходится рабо­тать с коман­дой, кото­рая дви­га­ет лей­бл, рань­ше ведь прак­ти­че­ски я один всем зани­мал­ся, и это полу­ча­лось доволь­но успеш­но.

 

Тебе нра­вит­ся бывать на круп­ных миро­вых музы­каль­ных фести­ва­лях, кон­фе­рен­ци­ях?

 

— Я вынуж­ден бывать несколь­ко раз в год на вся­ко­го рода таких кон­фе­рен­ци­ях, но, нахо­дясь сей­час на неко­то­рых, не могу себе пред­ста­вить ниче­го более скуч­но­го.

Иногда там встре­ча­ют­ся такие люди, кото­рые про­из­во­дят толь­ко одно впе­чат­ле­ние: «Ну если вот это – музы­каль­ная инду­стрия, то я не хочу быть частью её!»

Слушайте так­же: Stereoigor DJ-miks aus Berlin (2018)

 

Поделиться: